"Январская суббота" О «Капроновом посёлке» 1960-х годов - Волга Фото

Волга Фото

"Январская суббота" О «Капроновом посёлке» 1960-х годов

"Январская суббота" О «Капроновом посёлке» 1960-х годов - Волга Фото
С этого номера продолжаем серию публикаций, посвящённых предприятию «Химволокно» и его инфраструктуре. Предлагаем вашему вниманию фрагменты из книги Татьяны Кузнецовой «Январская суббота», в которых автор вспоминает о «Капроновом посёлке» 1960-х годов.

Летом 1961 года, перед тем, как я пошла в школу, моя мать получила на работе однокомнатную квартиру – отдельную! - и все мои школьные годы связаны с Капроновым посёлком. Так назывался (да и сейчас называется) район 5-этажных «хрущёвок», буквально за несколько лет выросший подле огромного химкомбината, в просторечии Капронового завода, позже называвшегося объединением «Химволокно».

В начале шестидесятых годов для заштатного районного городка это строительство (плюс строительство нового автомоста через Волгу) стало Событием. В Энгельс приезжало огромное количество новых людей – рабочих и специалистов. Строились жилые дома, общежития, профессиональные училища. Даже всем известный стройтрест назывался «Энгельсхимстрой».
Сам комбинат занял огромную площадь на окраине, которая...
Сам комбинат занял огромную площадь на окраине, которая стала чуть ли не центром города. Здесь был и асфальт, и фонари, и кинотеатр «Спутник», и библиотека, и две школы – общеобразовательная (целых 4 этажа, спорт- зал, мастерские!) и музыкальная, и магазины, и впоследствии даже свой огромный Дворец культуры «Дружба».
А какие названия были у новых улиц – Весенняя, Космонавтов,...
А какие названия были у новых улиц – Весенняя, Космонавтов, Менделеева, Ломоносова, проспект Химиков! Впервые я услышала слово «квартал» – тогда была построена самая пер- вая часть Капронового посёлка – Восьмой квартал, и достраивался наш Шестой квартал. И много ещё там было такого, чего не было в других районах.

А самое главное – это был кусочек настоящего города, а не той деревенско-городской смеси, составлявшей основную часть провинциального Энгельса-Покровска. Помню, что когда мы въехали в новую квартиру на четвёртом – ого! - этаже, на нашей кухне ещё стояла кирпичная плита, но совсем скоро её заменила маленькая изящная газовая. Это после керосинок на общей кухне!

И двадцать метров после шести! Сейчас я удивляюсь – как нам было не тесно? А тогда – нормально! Это ещё если учесть неудобную планировку (через прихожую – в зал – и на кухню), малюсенькие размеры кухни, огромный портал-арку вместо дверей в общей комнате (который сжирал довольно много драгоценного места) и узкий коридор - прихожую, служившую, кстати, все девять лет спальней моей бабушке – просто на ночь туда ставилась раскладушка и закрывалась дверь, ведущая в «зал» – довольно неподходящее название для единственной жилой комнаты.

А я летом спала на балконе – на той же раскладушке – и, как говорят сейчас, «ловила кайф», а попросту умирала от восторга, когда оставалась одна в прохладной ночи, почти на улице, под тёплым не по сезону одеялом, подоткнутым со всех сторон, – и под полным ярких звёзд летним небом…

Какое-то время наш дом № 18 на улице Ломоносова был последним в ряду построенных домов – и до самого хлебокомбината простиралось чистое поле, где мы, дети, ещё успели и поиграть, и разводить костры, и даже собирать первые жёлтенькие цветочки гусиного лука.

Однако очень быстро поле это до самой Эльтонки, или проспекта Строителей, было застроено типовыми кирпичными, а потом панельными домами, так что несколько первых лет моего школьного «капроновского» детства прошло, в том числе, и в разнообразных играх на стройках.

Это были и «казаки-разбойники», и «догонялки», и «прятки», и вечные для всех девочек «магазин», «больница», «дочки-матери» и просто прыжки с одной недостроенной стенки на другую. Нас гоняли сторожа, но не очень активно, потому что вреда от нас в о б щ е м - т о не было, и после очер е д н ы х гонений мы всё равно возвращались – и г р а т ь - т о надо было, а другого места для игр не было.

Впрочем, мы не только бегали по стройкам. Около дома играли и в «классики», и в «выбивалы», и в «прыгалки», и в те же «прятки», и в «садовника», и в «колечко». В особо благоприятных случаях кто-то звал компанию к себе домой (естественно, в отсутствие родителей) – там чаще всего играли в куклы.

На лавочке у подъезда рассказывались детские истории-«страшилки» или просто обсуждались наши новости. Не припомню, чтобы в нашей компании бывал хоть один мальчишка – у тех была своя, совершенно отдельная, жизнь.

Были девчачье и мальчишечье общества – со своими уставами, понятиями, развлечениями. И это продолжалось лет до 13-14 – пусть и не поверят мне нынешние тинэйджеры. Видимо, отсутствие школьных уроков семейного воспитания (или как они там называются) и другой «полезной» информации давало интересу к другому полу проявляться медленно и плавно, как и было запланировано для человечества изначально.

Информацию о том, как появляются дети, мы, конечно, получали не в восьмом классе на уро- ках биологии, а раньше – и, к сожалению, далеко не всегда из чистых источников. Наши родители с нами об этом и не заговаривали – вероятно, стеснялись и не знали как.

В основном нас просвещали или более ушлые ровесницы, или более старшие девочки. Однако после первого шока психика как-то переваривала полученную информацию, укла- дывала её на отведённое место – и жизнь продолжалась с учётом этой известной уже её тайны.

У жизни было много других интересных вещей, и до поры до времени каток, библиотека, книги, отношения с одноклассниками и учителями заслоняли понравившегося мальчика или замеченную с кем-то на прогулке знакомую девочку.

Но я забежала вперёд. Пока же речь идёт о начальной школе. Училась я легко, с удовольствием, была одной из первых учениц в своём «Б» классе, что льстило не только моему самолюбию, но и самолюбию моей мамы, которой на родительских собраниях приходилось выслушивать лишь дифирамбы в мой адрес.

Девочка я была к тому же тихая, дисциплинированная, послушная – в общем, радость родителей и школы. Тогда в начальную школу включались классы с первого по четвёртый – и всё это время я была любимицей моей незабвенной первой учительницы, одной из самых лучших и опытных учительниц начальных классов школы № 3 – Ангелины Ивановны Горбачёвой.
Наш класс был у неё не первым, к тому же обучала она нас по...
Наш класс был у неё не первым, к тому же обучала она нас по какой-то экспериментальной программе, так что в классе было полно и отличников, и ударников – то есть тех, кто учился на 4 и 5. Ангелина Ивановна была с нами строга, не давала расслабляться и в то же время как-то так сумела завоевать наши сердца, что мы её и боялись, и обожали. Её слово было для большинства из нас законом и истиной в последней инстанции.

Мне сейчас трудно сказать – как бы я отнеслась к Ангелине Ивановне с позиции взрослого человека. Наверное, у неё были и человеческие, и педагогические недостатки и слабости. Наверное. Не знаю. Не могу знать – я её очень любила тогда, а потом мы не встречались. Наши классы были одними из первых в новой школе – она вошла в строй в 1960 году, а я пошла в первый класс на следующий год.

Кстати, мама собиралась отдать меня пораньше, я сама тоже хотела этого, так как в детском саду мне уже было скучновато, но тогда всё было строго, и несколько месяцев, которых мне не хватало до семи лет, не позволили мне пойти в школу на год раньше. Так что пошла уже почти в восемь. Первых классов было четыре, наш, как я уже сказала, - самый благополучный, что ли.
Учились у нас, впрочем, и хулиганы, и двоечники. Вероятно,...
Учились у нас, впрочем, и хулиганы, и двоечники. Вероятно, они бы не с таким почтением вспомнили нашу общую первую учительницу, которая не давала им спуску. Первое время мне и на уроках было скучно: дети еле-еле осваивали чтение по слогам (а чтения на скорость тогда вроде бы не было и в помине), а я уже давно читала взрослые книги. Правда, писать я как следует не умела, считать тоже, поэтому постепенно втянулась в учёбу.

Нас приняли в октябрята – я стала командиром звёздочки. Что это такое вообще? Класс делился на пятёрки – как пять концов у октябрятской звёздочки. У каждого было своё поручение, а командир – ну он и в Африке командир.

Не помню, чтобы я рвалась на лидерские позиции, но и от поручений не отказывалась. И втайне мне всегда хотелось, чтобы меня заметили и похвалили – наверное, я не получала этого столько, сколько мне хотелось, дома.
В небольшой пристройке к нашей третьей школе располагалась...
В небольшой пристройке к нашей третьей школе располагалась школа музыкальная – со своим высоким крыльцом и загадочно-прекрасным миром инструментов, пюпитров, огром- ных нотных папок с кручёными ручками-верёвочками и звучных слов – «форте», «адажио», «легато», «сольный ключ».

Конечно, очень хотелось подняться однажды на это крыльцо, толкнуть тяжёлую дверь – и стать своей в этом мире. Хотелось сесть на крутящийся круглый табурет у пианино – и сыграть какую-нибудь песенку.

И вот эта мечта начала исполняться: однажды летом, после окончания третьего класса, меня отвели «на прослушивание». Признав состояние моего слуха и музыкальной памяти со- ответствующими норме, музыкальные полубоги дали добро на моё обучение.

Покупка пианино для моей небогатой семьи была делом несбыточным, поэтому матушка решила всё проще: пусть дочка учится играть на аккордеоне, у которого такие же клавиши, а стоит он гораздо дешевле и места занимает гораздо меньше.

Хорошо помню все подробности подготовки к моей будущей музыкальной учёбе. Как я сначала всплакнула, поняв, что на круглой табуреточке у пианино мне не сидеть.

Как меня уговорили сменить одни клавиши на другие. Как мама и бабушка поехали аж в Саратов покупать мне аккордеон – немецкий! «Де Муза»! - в кредит, потому что 260 рублей, которые он стоил, не могли быть заплачены сразу.

Да ведь ещё и 15 рублей в месяц придётся платить за мою учёбу! А ещё высокий пюпитр (который для матери сделали на работе), нотная папка, нотные тетради, учебники и музыкальные сборники! Расходы, расходы…

Зато дочка будет блистать на всех семейных праздниках и люди станут ахать – какая же она талантливая, и, может быть, это будет её кусок хлеба, ведь музыканты нужны везде. Сразу скажу – ничего из этого не сбылось, хотя музыкальную школу я окончила, и неплохо.

Перед гостями играть ненавидела, всячески уворачивалась от этой чести, играла неохотно и мало и сбегала при первой возможности. Ни о каких праздниках речи тем более не было – я жутко стеснялась, а так как играла средне, то не испытывала той радости, которую испытывает настоящий музыкант, демонстрируя своё искусство и делясь этой радостью с другими.

И, естественно, ни о каком продолжении музыкального образования не стоило и говорить. Тем не менее я очень благодарна и маме, и бабушке, пошедшим ради меня на немалые жертвы, - вторая моя школа, иногда казавшаяся невыносимым и ненужным бременем, пошла мне на пользу.

Меня научили слушать и понимать музыку, познакомили с её законами, развили слух, память и музыкальный вкус. К тому же пять лет дополнительной нагрузки не давали расслабляться, я худо-бедно научилась планировать своё время, которого должно было хватать на обе школы. «Гонять собак» мне было, в общем-то, некогда.

И если в основной школе я много лет выезжала на заложенных когда-то знаниях, хорошей памяти и начитанности, то в музыкальной школе это не проходило: приходилось постигать все науки с азов, с постановки пальцев и бесконечных этюдов, с рисования нот и музыкальных диктантов.

Предмет под красивым названием «сольфеджио» быстро стал вызывать у меня испуг и отвращение. Конечно, музыкальная грамота – основа основ музыки, без неё нельзя, чем лучше её знаешь – тем легче и быстрее овладеваешь другими музыкальными дисциплинами.

Всё это так. Но, как почти во всех других случаях, и здесь личность преподавателя наложила отпечаток на сам предмет. Сольфеджио вела у нас Маргарита Петровна Грязнова – жена директора, преподаватель фортепьяно, не особенно жаловавшая нас, «народников», - то есть баянистов и аккордеонистов. Всегда чем-то недовольная, разговаривавшая с нами недоумённо-презрительно, ехидно подчеркивавшая любую нашу ошибку, постоянно старавшаяся посадить нас в лужу – ну как было её уважать и не бояться?

К тому же сам её предмет был для нас довольно скучен и сложен, а она не умела или не хотела сделать его интересным и лёгким. В общем, два или три раза в неделю я с горестным вздохом и внутренним трепетом отправлялась на её уроки.

Это было, пожалуй, единственное тёмное пятно в моей музыкальной жизни. И мой преподаватель по специальности Камиль Гаврилович Барсаев, и преподаватели по музлитературе, и директор Валентин Петрович Грязнов, ведший у нас оркестр, и даже бухгалтер и уборщица Клавдия Титовна – весь маленький коллектив школы был с нами добр и, хотя временами и ругал нас, но, в общем-то, не обижал.

Несмотря на то хорошее, что я сказала выше, всё-таки классе в третьем (то бишь лет в 13-14) я задумала «музыкалку» бросить. Бросила её моя ближайшая подружка – Юлька Прокофьева, и рассказывала, как ей стало хорошо без надоевших «сольфеджий» и «специальностей», сколько замечательно интересных событий стало происходить в её освободившейся жизни. Я, конечно, завидовала.

Не такое уж огромное место занимала «музыкалка» в моей жизни, чтобы не променять её на лишний часок с подружками или ещё на что-нибудь приятное. Ну зачем было терять лучшие годы своей молодой жизни в маленьких и тёмных классах?

Так как я понимала, что матушка ни за что не разрешит мне просто бросить музыкальную школу, несмотря ни на какие мои уговоры или ультиматумы, то я поступила проще: перестала посещать занятия в надежде, что когда всё вскроется, поезд уже уйдёт и поздно будет что-нибудь наверстать. То есть меня исключат за непосещения – и никакая моя грозная мама ничего тут не сделает. Я очень ошибалась!

Как-то быстро учителя поставили мою маму в известность, она вместе со мной пошла к директору – и они вдвоём здорово «пропесочили» меня, доведя до слёз. Потом мать сказала, чтобы я выбросила глупости из головы и не смотрела на всяких разгильдяек, а директор пообещал, что я смогу досдать всё, что пропустила, и спокойно учиться дальше. Так что мой бунт был подавлен в зародыше...

Татьяна Кузнецова "Новая газета - Энгельс" № 4 (132) 30 января 2024 г.
«Волга Фото» Новости Фотографии / Фотографии / "Январская суббота" О «Капроновом посёлке» 1960-х годов
Здоровье в Саратове и Энгельсе
волга
Саратов Сегодня - новости и журнал
Сайт «Волга Фото» Энгельс и Саратов
«Волга Фото Сайт» 2007-2013
VolgaFoto.RU 2007-2013
Документ от 13/07/2024 18:27