Случай за Днепром

«С берез неслышен, невесом, слетает желтый лист»... Да, так оно и было в то погожее октябрьское утро. Только не было гармониста, не звучал старинный вальс, а стоял грохот артиллерийской канонады, явственно доносившийся сюда, до осыпающей листву опушки березовой рощи, где располагался медсанэскадрон гвардейской кавалерийской дивизии.

Сегодня утром полки пошли на прорыв вражеской обороны, чтобы соединяясь с партизанами, начать совместный рейд по вражеским тылам. Медсанэскадрон был «на колесах». С минуты на минуту ждали сигнала к выступлению.
«Как-то оно там?».

Санитарка Маша Булычева с волнением всматривалась и вслушивалась в происходящее за недальним лесом. Шум боя отдалился, поутих. И когда почти рядом с медсанбатом из лощины заговорила наша артиллерия крупного калибра, стало ясно, что скоро вперед. Значит, прорвав оборону врага, полки ведут бой в ее глубине, а артиллерия дальнего действия громит тылы противника.

Девушка стала быстро снимать развешанные после стирки бинты, чтобы отнести их на повозку. Раздалась команда: «Воздух!».

Тройка «мессеров» с воем пронеслась над рощей в сторону наших артиллеристов. Но встреченные дружным огнем зенитчиков, они круто развернулись и скрылись за лесом.

Маша уже сделала несколько шагов к повозке, но опять раздался гул самолета. Фашистский летчик снова и снова полосовал длинными очередями по проселку, идущему от переднего края к их роще.

Очередь впилась в небольшую кучку низкорослых березок, до которой к этому времени доскакал всадник. Было видно, как конь и наездник одновременно упали, их накрыла сбитая пулями вершина березы, фашист улетел.

Девушки — санитарки уже были готовы броситься к рощице до неё было метров триста, как всадник выехал из-за кустов и, низко пригибаясь к гриве коня, стал приближаться.

Остановил он своего серого в яблоках прямо около Маши. Рука уже немолодого казака и грива коня были в крови.

— Слезайте скорее! Что с руками-что? — Маша сделала шаг к солдату, чтобы помочь слезть с седла.

— Ой, девоньки, ой, солнышенько! Помогите, родненькие! — осторожно сполз с седла боец, не отнимая левой окровавленной руки от гривы коня
Санитарки окружили его.
— Что с руками, отец?
— Та цел я! Фриц проклятый Серка моего подстрелил!
На долю секунды он отнял руку от гривы коня. Из-под ладони забила кровь.
— Пакет перевязочный нам один дают. На лошадей не положено. Дырку-то я залепил своим пакетом, а бинта на конскую шею разве хватит? Помогите, сестрички!

Кто-то прыснул от смеха, остальные заулыбались. Цел солдат и невредим да еще и фашиста обманул.

— Вы чуть-чуть не туда попали — ветлазарет дальше. У нас бинтов на людей не хватает. Слышите, гремит? Скоро нам работки будет да будет...
Девушки стали расходиться. Не уходила только Маша. Солдат по-чему-то обращался именно к ней.

— Так як же, дочка? Сгинет ведь Серко! — солдат с надеждой смотрел на нее. Подрагивая гривой, повернул к ней голову и Серко.

Не выдержала Маша взгляда двух пар глаз—человечьих и лошадиных. Сколько бинтов ушло на конскую шею — она не считала. А пока обрабатывала рану и бинтовала, узнала почти всю биографию и солдата, и Серко.

Конь был знаменитой буденновской породы. Сам солдат добровольцем пришел в кавкорпус генерала Доватора. В каждом письме с фронта приветы шлет домашним и от себя, и от Серко.

А теперь и от тебя, дочка, слать буду. Как зовут —то тебя?
— Маша.
Ну, дай бог тебе, Маша! Добрый ты человек. Солдат тронул коня.
Как там наши? — успела спросить девушка.
Драпают фрицы. Вот трофей везу — их штабную бухгалтерию захватили. Ну, будь!..

1979 год. Глава из книги Марата Шпилёва " Я должен рассказать..."