21/04/2025 15:05 Литература Истории
Низкий поклон вам, до земли, русские люди, жители придорожных деревень и сел областей Воронежской и Курской, Орловской и Брянской, людям, встретившимся нам на всем трехсот километровом с «гаком» пути войск Центрального фронта к исходному рубежу!
Стихия сломала графики выдвижения войск фронта. Автотранспорт с артиллерией и снабжением безнадежно застрял в снежном плену недалеко от Ельца.
Обозы и артиллерия на конной тяге с каждым днем отставали все дальше и дальше от всемогущей пехоты. Танки, и те, по -рою оказывались бессильными в попытке преодолеть низины, овраги и метров речушек где снег местами лежал пластами толщиной более двух метров, а пехота шла по Дорогам и без дорог. Днем и ночью. Редко сытая. Редко обогретая. А еще несущая на себе весь боезапас и оружие, включая противотанковые ружья и станковые пулеметы.
И сколько раз вспомянет добрым словом солдат, участник того перехода Чернавы и Успенского, городка Ливны или хуторка Ярище, уцелевшего в огне войны Новоспасского или же полусожженной деревеньки с не запомнившимся названием. Нам было нелегко, но неизвестно когда отдыхали и они. Днем и ночью работали женщины, старики, дети на расчистке дорог. Круглые сутки не запирались двери не тух огонь в печах. Здесь каждый солдат находил, хоть и не надолго, кусочек пола накоротке прикорнуть в тепле, просушить портянки, проглотить пару горячих картофелин, выпить кружку кипятка.
Больные и обмороженные получали здесь первую помощь. Люди отдавали нам последнее: тепло, пищу, силы.
Дня три дорога была приличная и часть из нас приспособилась подъезжать до конечного пункта суточного маршрута, который нам сообщали накануне, на попутных танках и автомашинах.
Удобств, разумеется, никаких. Просто прилепишься к орудийной башне или зацепишься то за бочку с горючим, то за снарядные ящики и мотаешься открытый ветрам на прыгающей и ревущей махине несколько часов подряд.
Только не забывай оттирать нос да щеки, меняй руки, пока не примерзли к раскаленному морозом металлу. Но все же это было не пешком и давало возможность отдохнуть лишних два — три часа до подхода батальона.
Однажды забрался на бензовоз. «Боковые места» уже были заняты, рискнул пристроиться на цистерне, держась за крышку горловины. Думал живым не доеду. Когда приехали на место, ребятам меня пришлось снимать: так «закалел». Но ничего — отошел.
Чем ближе к фронту, тем свободнее становились дороги. Часть войск уходила вправо на Малоархангельск, часть на северо — запад. Наша бригада продолжала двигаться строго на запад на Дмитриев—Льговский.
И вдруг новое испытание - оттепель. Яростная по - апрельски. Сначала снег на дорогах просел, потом потемнел, и вот уже затопали батальоны по мешанине воды и снега, а после прохода танков еще и по грязи. Речушки вышли из берегов, затопило мосты и броды. Снова встали прорвавшиеся было машины.
Позади разбитые Ливны, Колпны, Косоржа. Единственная дневка на всем пути село Новоспасское, недалеко от станции Золотухино. Получаем боезапас, НЗ.
Впереди уже явственно погромыхивает. Пока еще далеко впереди и справа. Но басовито и грозно. Ветер доносит дымы свежих пожарищ. Навстречу везут раненых.
А небо почти по летнему синее. И солнце палит почти по-летнему.
Появились фашистские самолеты - разведчики. Сбросили несколько бомб с большой высоты. Есть потери. Говорили, ранило одного из энгельсских. Только после войны узнал, что это был действительно, наш энгельсский Миша Диденко.
В ходьбу втянулись окончательно. Не страшны ни километры, ни бездорожье. Вот только валенки оказались «не по сезону». За день они пропитывались водой до голенищ, а ночной мороз превращал их в негнущиеся тяжелые колоды.
Спасала солома. Совершенно мокрую, ее, набитую в валенки утром, в ночь меняли на свежую, сухую, отжав при этом и портянки.
По сведениям разведчиков бригады, вырвавшиеся вперед танкисты и кавалеристы сбили оборонявшегося там врага. Бегут фашисты. Уже установлена связь с местными партизанами. А в один из дней начала марта мы оказались среди них.
Бригада вступила в район, контролируемый партизанами. Впечатления от встречи с ними чуть было не решили иначе мою дальнейшую судьбу.
Выглядели они все прекрасно. Большинство - молодые. Крепкие, упитанные, веселые, одетые в добротную гражданскую и трофейную одежду парни. Все уже не раз побывали в бою. Было чему завидывать.
А когда один из них, явно рисуясь перед нами - «салажатами», еще и сообщил, что сегодня в ночь они идут в рейд по вражеским тылам, мы готовы были попроситься с ними. Так хотелось скорее быть в деле.
А тот, хвастун и, видно, парень не робкого десятка, видя, с какой завистью мы разглядываем его ладную фигуру, обвешанную оружием всех марок, продолжал искушать нас:
— Автомат новенький. Только получили. Вчера «кукурузник» сбросил. Пробовал. Бьет кучнее немецкого.
— А тот? — Петя показал на висевший на плече парня немецкий автомат.
— Запасной будет. А это финяк. Памятный. — Он вынул из ножен, висевших на поясе, небольшой кинжал с готической гравировкой на лезвии.
— «Кровью и честью», — перевел Леня Варфоломеев.
— Вот именно кровью... Здоровенный «сс» был. Успел меня полоснуть... — и он показал дырку на полушубке чуть пониже ворота.
Мы, раскрыв рты, ловили каждое его слово. Чувствуя, что мы уже «готовы», он «ударил» в самую точку:
— Пошли с нами? Хотите, сейчас к нашему командиру сбегаю и... Он вытащил из - за пазухи один за другим два немецких пистолета и протянул один Савельеву, другой мне: «Вот на первое время...». Наши руки потянулись к подаркам, но все нарушила команда: «Батальон, строиться!»…
На нашем участке фронта, прорвав оборону противника севернее города Севска, танкисты и кавалеристы углубились во вражеский тыл, оголив свои фланги. Нашей бригаде было приказано прикрыть правый фланг. Форсированным маршем батальоны прошли через район, занятый партизанами, и к 6 марта сосредоточились на южном берегу реки Усожа. Северный высокий берег занимали фашисты.
Днем на марше бригада подверглась бомбежке. Наш батальон фашистская «рама» (еще с полным боезапасом) засекла на лесной дороге. Быстро рассредоточившись по лесу, роты потерь почти не несли, но те десять минут, когда нас утюжила эта уродливая двубрюхая снасть, сыпля то бомбами, то гранатами, то поливая из пулеметов, многому нас научили.
На следующий день фашистские пикировщики навалились на нас в деревне Олешок. Но дружный огонь нашего стрелкового оружия нарушил их четкий строй и, торопливо сбросив бомбы куда попало, они удрали. Одна из бомб «ахнула» во дворе нашей хаты.
Когда поднялись с земляного пола, по комнате гулял ветерок, выдувая пороховой дым и кирпичную пыль. Хата перекосилась ромбом, часть потолка рухнула вместе с печной трубой. На полуразвалившейся печи, отчаянно жетикулируя, о чем —то причитала хозяйка. Мы, к счастью, отделались лишь временной глухотой да ушибами. Пете Савельеву кирпич угодил по затылку, мне долбанул между лопаток, Ване Булычеву завалило ноги. Спасла зимняя одежда…
По сведениям партизан и наших разведчиков, перед нами, на северном берегу Усожи, находились малочисленные гарнизоны противника. Предстояло выбить их с этих командных высот. Наступление было назначено в ночь с 7 на 8 марта 1943 году.
Над долиной Усожи опустилась морозная звездная ночь.
Глава из книги Марата Шпилёва " Я должен рассказать..."
Стихия сломала графики выдвижения войск фронта. Автотранспорт с артиллерией и снабжением безнадежно застрял в снежном плену недалеко от Ельца.
Обозы и артиллерия на конной тяге с каждым днем отставали все дальше и дальше от всемогущей пехоты. Танки, и те, по -рою оказывались бессильными в попытке преодолеть низины, овраги и метров речушек где снег местами лежал пластами толщиной более двух метров, а пехота шла по Дорогам и без дорог. Днем и ночью. Редко сытая. Редко обогретая. А еще несущая на себе весь боезапас и оружие, включая противотанковые ружья и станковые пулеметы.
И сколько раз вспомянет добрым словом солдат, участник того перехода Чернавы и Успенского, городка Ливны или хуторка Ярище, уцелевшего в огне войны Новоспасского или же полусожженной деревеньки с не запомнившимся названием. Нам было нелегко, но неизвестно когда отдыхали и они. Днем и ночью работали женщины, старики, дети на расчистке дорог. Круглые сутки не запирались двери не тух огонь в печах. Здесь каждый солдат находил, хоть и не надолго, кусочек пола накоротке прикорнуть в тепле, просушить портянки, проглотить пару горячих картофелин, выпить кружку кипятка.
Больные и обмороженные получали здесь первую помощь. Люди отдавали нам последнее: тепло, пищу, силы.
Дня три дорога была приличная и часть из нас приспособилась подъезжать до конечного пункта суточного маршрута, который нам сообщали накануне, на попутных танках и автомашинах.
Удобств, разумеется, никаких. Просто прилепишься к орудийной башне или зацепишься то за бочку с горючим, то за снарядные ящики и мотаешься открытый ветрам на прыгающей и ревущей махине несколько часов подряд.
Только не забывай оттирать нос да щеки, меняй руки, пока не примерзли к раскаленному морозом металлу. Но все же это было не пешком и давало возможность отдохнуть лишних два — три часа до подхода батальона.
Однажды забрался на бензовоз. «Боковые места» уже были заняты, рискнул пристроиться на цистерне, держась за крышку горловины. Думал живым не доеду. Когда приехали на место, ребятам меня пришлось снимать: так «закалел». Но ничего — отошел.
Чем ближе к фронту, тем свободнее становились дороги. Часть войск уходила вправо на Малоархангельск, часть на северо — запад. Наша бригада продолжала двигаться строго на запад на Дмитриев—Льговский.
И вдруг новое испытание - оттепель. Яростная по - апрельски. Сначала снег на дорогах просел, потом потемнел, и вот уже затопали батальоны по мешанине воды и снега, а после прохода танков еще и по грязи. Речушки вышли из берегов, затопило мосты и броды. Снова встали прорвавшиеся было машины.
Позади разбитые Ливны, Колпны, Косоржа. Единственная дневка на всем пути село Новоспасское, недалеко от станции Золотухино. Получаем боезапас, НЗ.
Впереди уже явственно погромыхивает. Пока еще далеко впереди и справа. Но басовито и грозно. Ветер доносит дымы свежих пожарищ. Навстречу везут раненых.
А небо почти по летнему синее. И солнце палит почти по-летнему.
Появились фашистские самолеты - разведчики. Сбросили несколько бомб с большой высоты. Есть потери. Говорили, ранило одного из энгельсских. Только после войны узнал, что это был действительно, наш энгельсский Миша Диденко.
В ходьбу втянулись окончательно. Не страшны ни километры, ни бездорожье. Вот только валенки оказались «не по сезону». За день они пропитывались водой до голенищ, а ночной мороз превращал их в негнущиеся тяжелые колоды.
Спасала солома. Совершенно мокрую, ее, набитую в валенки утром, в ночь меняли на свежую, сухую, отжав при этом и портянки.
По сведениям разведчиков бригады, вырвавшиеся вперед танкисты и кавалеристы сбили оборонявшегося там врага. Бегут фашисты. Уже установлена связь с местными партизанами. А в один из дней начала марта мы оказались среди них.
Бригада вступила в район, контролируемый партизанами. Впечатления от встречи с ними чуть было не решили иначе мою дальнейшую судьбу.
Выглядели они все прекрасно. Большинство - молодые. Крепкие, упитанные, веселые, одетые в добротную гражданскую и трофейную одежду парни. Все уже не раз побывали в бою. Было чему завидывать.
А когда один из них, явно рисуясь перед нами - «салажатами», еще и сообщил, что сегодня в ночь они идут в рейд по вражеским тылам, мы готовы были попроситься с ними. Так хотелось скорее быть в деле.
А тот, хвастун и, видно, парень не робкого десятка, видя, с какой завистью мы разглядываем его ладную фигуру, обвешанную оружием всех марок, продолжал искушать нас:
— Автомат новенький. Только получили. Вчера «кукурузник» сбросил. Пробовал. Бьет кучнее немецкого.
— А тот? — Петя показал на висевший на плече парня немецкий автомат.
— Запасной будет. А это финяк. Памятный. — Он вынул из ножен, висевших на поясе, небольшой кинжал с готической гравировкой на лезвии.
— «Кровью и честью», — перевел Леня Варфоломеев.
— Вот именно кровью... Здоровенный «сс» был. Успел меня полоснуть... — и он показал дырку на полушубке чуть пониже ворота.
Мы, раскрыв рты, ловили каждое его слово. Чувствуя, что мы уже «готовы», он «ударил» в самую точку:
— Пошли с нами? Хотите, сейчас к нашему командиру сбегаю и... Он вытащил из - за пазухи один за другим два немецких пистолета и протянул один Савельеву, другой мне: «Вот на первое время...». Наши руки потянулись к подаркам, но все нарушила команда: «Батальон, строиться!»…
На нашем участке фронта, прорвав оборону противника севернее города Севска, танкисты и кавалеристы углубились во вражеский тыл, оголив свои фланги. Нашей бригаде было приказано прикрыть правый фланг. Форсированным маршем батальоны прошли через район, занятый партизанами, и к 6 марта сосредоточились на южном берегу реки Усожа. Северный высокий берег занимали фашисты.
Днем на марше бригада подверглась бомбежке. Наш батальон фашистская «рама» (еще с полным боезапасом) засекла на лесной дороге. Быстро рассредоточившись по лесу, роты потерь почти не несли, но те десять минут, когда нас утюжила эта уродливая двубрюхая снасть, сыпля то бомбами, то гранатами, то поливая из пулеметов, многому нас научили.
На следующий день фашистские пикировщики навалились на нас в деревне Олешок. Но дружный огонь нашего стрелкового оружия нарушил их четкий строй и, торопливо сбросив бомбы куда попало, они удрали. Одна из бомб «ахнула» во дворе нашей хаты.
Когда поднялись с земляного пола, по комнате гулял ветерок, выдувая пороховой дым и кирпичную пыль. Хата перекосилась ромбом, часть потолка рухнула вместе с печной трубой. На полуразвалившейся печи, отчаянно жетикулируя, о чем —то причитала хозяйка. Мы, к счастью, отделались лишь временной глухотой да ушибами. Пете Савельеву кирпич угодил по затылку, мне долбанул между лопаток, Ване Булычеву завалило ноги. Спасла зимняя одежда…
По сведениям партизан и наших разведчиков, перед нами, на северном берегу Усожи, находились малочисленные гарнизоны противника. Предстояло выбить их с этих командных высот. Наступление было назначено в ночь с 7 на 8 марта 1943 году.
Над долиной Усожи опустилась морозная звездная ночь.
Глава из книги Марата Шпилёва " Я должен рассказать..."
Рубрики: Литература Истории
«Волга Фото» Новости Фотографии / Фотографии / Я должен рассказать... Бой будет завтра