Слобода-наёмка. Бурлаки на Волге.

В фондах Государственного архива Саратовской области хранится экземпляр договора судовых рабочих, нанявшихся на волжскую расшиву (деревянное скоростное судно с парусами) для её взвоза вверх по Волге от Саратова до Казани.

В договоре значится: «1795 года января 15 дня, будучи в городе Саратове» мы, нижеподписавшиеся, работные люди, коих имена ниже сего в реестре, всегда быть при грузке и выгрузке с передовщиком и водоливом 25 человек, дали сей договор Нижегородского наместничества Семёновской округи дворцовой Боровской слободы жителю Алексею Иванову Халетову в том, что нанялись мы на собственную его расшиву, стоящую при здешнем городе Саратове в затоне, которую при вскрытии на Волге вешнего льда и по прибытии промышленников» передовщика и водолива из Нижнего нам, работным людям, убрать как надлежит, высмолить завозни и подчалок починить, паруса починить, канаты спустить и по уборке всего подвести к пристани, где потом грузить солью, а по погрузке следовать вверх Волгою рекою до Казани со всяким в пути поспешанием, утренних и вечерних зорь не просыпать...»

Этот договор, как и подобные ему, составлен между владельцем судна и артельщиком (выбранным от бурлацкой артели доверенным человеком) на перевозку соли из слободы Покровской в город Казань. Из договора видно, что двадцать пять работных людей (до восемнадцатого века они назывались ярыжниками, позднее - бурлаками) обязуются до будущей весны подготовить хозяйскую расшивку к предстоящему плаванию, затем нагрузить её солью и провести вверх по Волге до Казани.

На практике дело исполнялось следующим образом. Волжские суда, стоявшие на зимовье в саратовском затоне, пройдя подготовку к будущему плаванию, переводились к саратовской пристани, где снабжались питьевой водой, съестными припасами и всем необходимым для долгого, часто непредсказуемого плавания. От саратовского берега расшива с помощью завозней переправлялась к противоположному, в слободу Покровскую, и там загружалась солью.

Левый луговой берег Волги был более пригоден для труда бурлаков, нежели гористый правый, потому в левобережных селениях: Балаково, Самара, Ставрополь-на Волге, слобода Покровская - в поисках работы скапливалось немалое количество бурлаков и грузчиков.

Покровская слобода слыла едва ли не самым крупным на Волге местом найма рабочей силы, поскольку служила значительной перевалочной базой заволжским солеразработчикам, хлеботорговцам, скотопромышленникам. В разгар сезона в слободе собиралось из окрестных сёл и деревень до несколько сот человек, желавших повыгодней Продать свою силушку и здоровье. Бродили они по покровскому берегу с отличительным знаком ищущего работу бурлака: серая суконная шапка, по форме напоминавшая горшок, и деревянная ложка за лентой, перетягивавшей эту шапку.

Если говорить о труде и быте бурлаков, то завидовать, прямо скажу, нечему... Снаряжение простого бурлака было несложным. Широкая ременная лямка одевалась через плечо. От неё тянулся длинный верёвочный хвост, конец которого привязывался к общей бечеве, а та в свою очередь крепилась за мачту на судне и удерживалась особой снастью с блоком -бурундуком.

Бурлаки объединялись в артель с особым своеобразным бытом, В артели был водолив, которому подчинялись беспрекословно все бурлаки. Он же хранил артельные деньги, отвечал за сохранность и состояние груза на судне, закупал харчи своим подопечным, да и документы бурлаков находились у водолива.

Большим уважением на судне пользовался лоцман, которого бурлаки называли дядькою. Лоцман обязан был на память, без всяких карт в совершенстве знать волжский фарватер, чтобы, ни дай бог, не сесть на мель. Была в бурлацкой артели ещё одна должность - артельщик, или артельный староста. Он не пользовался никакими отличными от других бурлаков правами, но когда артель посылала старосту для подыскания работы в каком-нибудь месте «наёмки», ему за труд, на проезд и питание от каждого члена артели отчислялся рубль ассигнациями.

Назначались в артель два косных бурлака. Один косный шёл позади артели и следил, чтобы бечева не цеплялась за кусты или камни, второй выполнял мелкую хозяйственную работу на судне. В кашевары обычно нанимали мальцов 12-15 лет за самую низкую плату.

Среди рядовых бурлаков особое место занимал самый сильный и опытный, который шёл в лямке первым. Его называли шишкой. Шишка вёл за собой артель равномерным шагом, соблюдая ритм движения. При тяге бечевой выступали вперёд только правой ногой, а левая придвигалась к правой, затем снова шаг правой ногой... От такого равномерного шагания с притоптыванием, общее колебание шеренги бурлаков то вправо, то влево улавливалось каждым. Если случалось» что кто-нибудь, забывшись или задремав на ходу, менял ногу, то это замечала вся артель и туг же затягивалась однообразная песня:
Сено - солома,
Сено - солома,
Сено - солома...
и ошибавшийся быстро исправлялся.
За шишкой ставились подшишельные, а ещё дальше - ленивые, или так называемые кабальные бурлаки, которые, потратив в пути весь выданный аванс, работали только за харчи и потому исполняли обязанности не совсем добросовестно.

Путь от начального пункта до конечного бурлаки называли путиной. Путины бывали короткие и длинные, до двух с половиной месяцев.

Для бурлаков по берегу Волги отводилась полоса шириною в десять сажен - бечевник (сажень - 2 м 13 см). По этой прибрежной полосе бурлаки шли с бечевой, на ней же отдыхали, конопатили, смолили суда. Там, где берег не позволял бурлакам тянуть судно лямкой, передвигались с помощью завозней. На небольшой лодке вывозили и бросали вперёд якорь, потом канатом на вороте подшивали судно к якорю, который вытаскивали и снова завозили вперёд.

Бурлакам приходилось работать в любую погоду, переносить жару и холод, дождь и ветер, укусы комаров. Тяжкий труд делал многих бурлаков калеками, в лучшем случае отнимал здоровье, но, тем не менее, из года в год съезжались мужики на сборные пункты в поисках бурлаческой работы.

Ряда - наём бурлаков, в слободе Покровской проводилась в конце зимы «по великому посту». Это был своеобразный бурлацкий базар недалеко от речной пристани и представлял собой любопытную картину.

Крестьяне съезжались со всей округи. Одни приезжали наниматься на суда, другие - что-либо купить, третьи - поглазеть на толпу. Порядок найма был таков: мужики из разных сёл и деревень за несколько дней до сборного воскресенья группировались в небольшие, человек по десять-пятнадцать артели, или ватаги, выбирали артельного старосту и шли с ним наниматься.

Рядились в трактирах, обжорках, а то и просто на берегу замёрзшей Волги под вековым осокорьем. Артельный староста рядился долго, горячо, азартно. Он расхваливал своих молодцов: какие они работящие, сильные да выносливые, а уж какие опытные в работе...

Наконец стороны сходились на определённых условиях. Хозяин судна или его уполномоченный объявлял слободскому старосте о заключении найма и записывал бурлаков в рядную книгу.

Слободской староста брал у хозяина половину рядной цены и отдавал деньги бурлакам на руки, удерживая с каждого оброчные повинности, что-то вроде современного налога. Другая половина рядной цены находилась у хозяина, и он выдавал из неё бурлакам на пропитание.

Со временем на смену бурлакам пришли на Волгу паровые машины. Бурлачество отмирало...

Автор текста Г. Мишина.