Откуда есть пошла украинская земля! - Волга Фото

Волга Фото

Откуда есть пошла украинская земля!

Откуда есть пошла украинская земля! - Волга Фото
«Окраина — отдаленная, пограничная область, район государства»,— так определяет современный словарь русского языка С. И. Ожегова слово «окраина». В этом словаре нет слова «украина», но есть слова «украинцы» (восточнославянский народ, составляющий основное население Украинской ССР) и «украинизировать» (сделать (делать) украинским по языку, обычаям, культуре).

Выходит, если верить словарю, украинцы — сделанный народ? Можно было бы посчитать сие абсурдным, если бы не исторические факты.

На географических картах Украина появилась тогда, когда Маяковский замечал о Польше, что де «еще за географические новости». В 20-е годы Украина еще не была «географической новостью»— дело пока ограничилось новостью политической. В 1922 году декретом большевиков Скрыпника и Гунько слово Малороссия было заменено словом Украина, а русский язык — украинским. Слово «украинец» было настолько не известно в России, что, когда его стали навязывать населению, то люди (в том числе и малороссы) спрашивали друг у друга, где на нем ставить ударение. Значит, «украинцев».«сделали» из малороссов? Но кто? И зачем?

Термин «украйна» впервые ввел в широкий оборот Стефан Баторий, польский король. Причем «украйнами» он называл бывшие земли Руси, захваченные Польшей. Постепенно словцо перешло и на земли Московской Руси, куда бежали от польских зверств карпаторуссы и малоруссы, когда появилась их «слободская украйна» с центром в Харькове.

Особое значение в украинизации имел Львов. Когда он стал центром одного из польских воеводств, то поляки ввели на его территории польский язык в качестве государственного. Коренное население его не приняло. И тогда во Львовских униатских центрах был разработан искусственный «украинский» язык — своеобразный сленг из малоросского сельского диалекта, польского средневекового литературного языка, польского идиша и немецкого идиша. Загляните в украинско-русский словарь, и обнаружите там немало немецких, польских, а то и английских слов.

Насильственное введение надуманной искаженной «мовы», объявленной «рщною», в официальную переписку на юге России вызвало в свое время сильное неудовольствие, и даже большевикам пришлось отказаться от этой затеи.
Малороссийская разновидность русского языка — явление не так уж и старое. Во всяком случае, до татарского ига о какой-либо разнице не может быть и речи. «Русская правда», «Слово о полку Игореве» и прочие памятники Киевского периода написаны на русском языке и уж никак не на украинском. И даже после того, как «украинизаторы» выбросили из русской азбуки три буквы и прибавили две новые, испортив малороссийское наречие польским и немецким влиянием,— даже и в таком изуродованном виде он не перестал быть русским языком.

Еще в середине XIX века сами малороссы протестовали против попыток «новаторов» заменить русский литературный язык «рщной мовой», доказывая в публикациях, что «никакого особенного малороссийского языка не было, нет и быть не может и что наречие их, употребляемое простонародьем, есть тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши; что общерусский язык так же понятен для малороссов, как и для великороссиян и даже гораздо понятнее, чем теперь сочиняемый для них некоторыми малороссами и в особенности поляками так называемый украинский язык. Лиц того кружка, который усиливается доказать противное, большинство самих малороссов упрекает в сепаратистских замыслах, враждебных и губительных для Малороссии»,— заключал в 1863 году министр внутренних дел П. А. Валуев.

Однако царское правительство, не понимавшее национального вопроса и никогда им не занимавшееся, не вникло в такие мелочи, как «алфавит», и в Петербурге, равно как и Москве, свободно печатались на «украинском» языке книги, в коих рассказывалось, что злые москали угнетают бедных украинцев. (Когда же разразилось польское восстание, правительство не нашло ничего другого, как запретить... малороссийское наречие, чем дало козырь сепара¬тистам: они получили ореол мучеников за народ).

Совсем не так относились к «правопису» в соседней Австро - Венгрии. Там давно оценили политическое значение правописания у подчиненных и неподчиненных ей славян. Ни одна письменная реформа на Балканах не проходила без ее внимательного наблюдения и участия. Считалось большим достижением добиться видоизменения хоть одной-двух букв и сделать их непохожими на буквы русского алфавита. Для этого прибегали ко всем видам воздействия, начиная с подкупа и кончая дипломатическим давлением. Варфоломей Копитар, дворцовый библиотекарь в Вене, еще в 40-х годах XIX века работал над планом мирной агрессии в отношении России. Он ставил задачей, чтобы каждая деревня там писала по- своему. Вот почему в Галиции возникла мысль заменить русскую азбуку фонетической транскрипцией, что и было сделано: уже в 70-х годах ряд книг и журналов печатались таким образом.

Завоевывать народы можно не только оружием... Когда при Екатерине II русские земли вернулись к России (в честь чего царица повелела выбить медаль с надписью «Отторженная возвратах»), то название «украйна» потеряло смысл, так как наши границы настолько продвинулись на запад, юго-запад и юг (Польша вошла в состав Российской империи), что географически Поднепровье (Украина) стала скорее «серединой», нежели «украиной».

Значительная часть польского общества не примирилась с этим актом, и некоторые поляки начали сейчас же после потери русских земель вести агитацию против России и ее императрицы. Польским политическим деятелям, в первую очередь, необходимо было доказать, что императрица Екатерина Великая — захватчица, отнявшая у Польши не русские земли, населенные чуждым России народом.

Сложившаяся к этому времени обстановка в Европе как нельзя больше благоприятствовала видам польских политических кругов. К концу XVIII века во Франции обосновался революционный порядок, порожденный так называемой Великой французской революцией. На знаменах этой революции главным лозунгом значилась борьба с монархиями, а самой сильной европейской монархией, противостоящей безбожной революции, была Российская Империя. И вот в ненавидевшей Россию революционной Франции появляется на французском языке работа польского эмигранта графа Яна Потоцкого, в которой впервые в истории утверждается, что на берегах Днепра живет не русский народ, а украинский, правда, славянского происхождения.

Этого оказалось недостаточно. Очень скоро другой польский граф Фаддей Чацкий предлагает новую теорию: украинский народ не имеет ничего общего со славянством; его предки — кочевники из орды укров. Нечего говорить, что никаких исторических данных об этой орде никому открыть не удалось.

Итак, в самом конце XVIII века в революционной Франции двумя польскими графами для борьбы с Россией был создан нерусский украинский народ.

Первым пропагандистом теории графа Яна Потоцкого в России был его родной брат граф Северин Потоцкий. Вопреки деятельности этого графа и его преемников, широкие слои населения Малороссии, а также Новороссии узнали о своем не-русском украинском происхождении лишь спустя столетие, после революции года, когда жители этих мест были переименованы революционерами из русских в чужестранных украинцев.

По-иному отнеслась к идеям Потоцкого и Чацкого великорусская и малорусская интеллигенция. Во второй половине XIX века она усилила свои сепаратистские устремления, опасные для единства русской нации. С 1863 по 1899 год в стране возникло много «украинизаторских» обществ. В 1877 году канцлер Германии Бисмарк (кстати, выросший на русских хлебах и получивший чин генерала в России) одобрил слово «Украина» для внедрения в качестве средства расчленения России, сказав: «Нам нужно создать сильную Украину за счет передачи ей максимального количества русских земель».

Мощная пропаганда украинизации началась накануне Первой мировой войны. Германия израсходовала на подрывную деятельность против России 6 миллиардов марок — на 20% больше, чем за 15 лет строительства своего военного флота. Правда, в 1917—годах, когда в Киеве к власти пришли Скоропадский с Грушевским, они с лихвой вернули немцам их затраты, погнав в Германию руду, уголь, металл, хлеб, масло, живой скот...

Командующий немецким восточным фронтом Гофман в опубликованных в 1926 году мемуарах писал: «Украина — это дело моих рук, а вовсе не плод сознательной деятельности русского народа».

«Но нельзя же ставить знак равенства между русским и украинцем,— скажет иной читатель.— Только слепой не .увидит различий между ними». Да, различия есть. Как есть они у архангелогородца и астраханца, рязанца и пермяка. И если постоянно не только указывать на различия, но и культивировать их, то, умеючи, можно и «вырастить» новую нацию. Занимался же Лев Толстой написанием учебников тульского наречия для своей ясно полянской школы, и если бы его опыты подхватила интеллигенция (в Вятке были попытки издать учебник вятского наречия), то, глядишь, сегодня мы бы имели не только «незалежну Украину», но и «самоварную» Тульскую республику. К счастью, наши предки за этнографическими различиями видели и скрепляющие нацию узы: общность истории, единство духа, одну религию. Николай Васильевич Гоголь, которого сегодня одни самостийники объявляют гением украинской литературы, а другие клянут за то, что «продался москалям», так писал о себе: «Скажу вам, что я сам не знаю, какова у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому перед малороссиянином. Обе природы щедро одарены Богом и, как нарочно, каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой».

В недавнем прошлом, изображая СССР как семью народов, к числу младших относили и украинцев (малороссов). Между тем Малая Россия так называлась отнюдь не потому, что малороссов было меньше великороссов. Греки в каждой стране различали на Великороссияне (1—26), Малороссияне (27—43), немцы-колонисты (44—49). Малая — центральная, главная, а большая — позднейшие приобретения. Так, Афины и Спарта — Малая Греция. Новые завоевания и приобретения — Великая Греция. Малая Азия — основа, цитадель. Великая Азия — позднейшие приобретения. Малая Русь — центр, древнейшая колыбель русского народа, священное место, откуда, по слову летописца «есть пошла руськая земля». Потому-то для каждого русского Киевская Русь может быть только малой, т. е. главнейшей, древнейшей, ибо «мал золотник, да дорог» — русская поговорка.

Еще раз подчеркнем, что отторжение от России ее части, названной Украиной, началось с разделения языка. Язык был предметом самых неустанных забот «украинизаторов», причем не разговорный, а литературный язык. Малороссия в те времена располагала великолепным разработанным языком, занявшим в семье европейских языков одно из первых мест. Это русский язык. Самостийники злонамеренно, а иностранцы и некоторые русские по невежеству называют его «великорусским». Великорусского литера¬турного языка не существует, если не'считать народных песен, сказок и пословиц, записанных в XVIII—XIX веках. Тот, который утвердился в канцеляриях Российской Империи, на котором писа¬ла наука, основывалась пресса и создавалась художественная литература, был так же далек от разговорного великорусского языка, как и от малороссийского. И выработан он не одними великоруса¬ми, в его создании принимали не меньшее, а, может быть, большее участие малороссы. Еще при царе Алексее Михайловиче в Москве работали киевские ученые монахи Епифаний Славинецкий, Арсений Сатановский и другие. Они много сделали для реформы и совершенствования русской письменности. Велики заслуги и белоруса Симеона Полоцкого. В формировании общерусского литературного языка принимали участие юго-западные книжники Дмитрий Ростовский, Стефан Яворский, Феофан Прокопович. При Петре I наплыв малороссов мог навести на мысль об украинизации москалей, но никак не о русификации украинцев, на что часто жалуются самостийники.

По грамматике, написанной в 1619 году украинским ученым Мелетием Смотрицким, свыше полутора столетий училось и малороссийское, и московское юношество, учился Григорий Сковорода и Михайло Ломоносов. Ни тому, ни другому не приходило в голову, что они обучались не своему, а чужому литературному языку. Оба сделали крупный вклад в его развитие. В Московщине и на У крайне это развитие представляло один об¬щий процесс. Когда стала зарождаться светская поэзия и проза, у писателей тут и там не существовало иной литературной традиции, кроме той, что начинается с Нестора, с митрополита Илариона, Владимира Мономаха, «житий», «посланий», той традиции, к которой относятся Максим Грек, Курбский и Грозный, Иоанн Вишенский и Исайя Ковинский, Мелетий Смотрицкий и Петр Могила, Епифаний Славинецкий и Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев и Дмитрий Ростовский. Когда Богданович писал «Душеньку», Капнист «Ябеду», а Гнедич переводил «Илиаду» — они создавали «российскую», а не москальскую словесность. Ни Пушкин, ни Гоголь не считали свои произведения достоянием «великорусской» литературы. Как до, так и после Гоголя все наиболее выдающиеся писатели творили на общерусском литературном языке. Отказ от него означает духовное ограбление украинского народа. Не случайно же, что, когда на язык Квитки и Шевченко начинают пере¬водить Шекспира, Байрона, Мицкевича, то для перевода не хватает в украинском языке ни слов, ни оборотов речи: их нужно заново создавать. К такому же обильному сочинительству слов должны прибегать и те авторы, что желают писать по-малороссийски для высокоразвитого образованного читателя. В этом случае отступление от народного языка, его искажение и умерщвление неизбежно.

Стоило ли изобретать велосипед? В том-то и дело, что «украинизаторам» не язык был нужен, не «рщна мова». Всякому, мало - мальски знакомому с филологией, этнографией, историей, антропологией, ясно, что украинский вопрос не национальный, а политический, и что так называемая украинская нация не столько «нация», сколько политическая партия, созданная и поддерживаемая усилиями тех, кто хочет навсегда расколоть на чуждые друг другу части единый русский народ. К сожалению, им многое удалось. Но провести географические границы гораздо легче, чем заставить народ жить не в согласии с тысячелетними традициями. И хотя малороссы и привыкли к навязанному им названию «украинцы», они не перестали быть русскими.

Не подлежит сомнению, что в нормальных условиях, при свободной, ничем не стесняемой воле народа, все самостийнические ухищрения и выдумки остались бы цирковыми трюками. Ни среди интеллигенции, ни среди простолюдинов не было почвы для их воплощения. Это превосходно знали сепаратисты. Один из них, Сриблянский, писал в 1911 году: «Украинское движение не может основываться на соотношении общественных сил, а лишь на своем моральном праве: если оно будет прислушиваться к большинству голосов, то должно будет закрыть лавочку,— большинство против него».

Формальный украинский национализм победил при поддержке внешних сил. Первая мировая война и революция — вот волшебные силы, на которых ему удалось въехать в историю. Все самые смелые желания сбылись, как в сказке: национально-государственная территория, национальное правительство, национальные школы, университеты, академии, своя печать, а тот литературный язык, против которого было столько возражений на Украине, сделан не только книжным, но и государственным.

Вторая мировая война завершила здание соборной Украины. Галиция, Буковина, Карпатская Русь, неприсоединенные дотоле, оказались включенными в ее состав. При Хрущеве ей отдан Крым. Все сделано путем сплошного насилия, интриг. Жителей огромных территорий даже не спрашивали об их желании или нежелании пребывать в соборной Украине. Русская и мировая демократия, поднимающая шум в случае малейшего ущемления какого-нибудь людоедского племени в Африке, обошла полным молчанием факт насильственной украинизации карпатороссов. Впрочем, при таком же молчании прошла и принудительная украинизация всего мало¬российского народа. Ни простой народ, ни интеллигенция не были спрошены, на каком языке они желают учиться и писать. Он был предписан верховной властью. Интеллигенция, привыкшая говорить, писать и думать по-русски и вынужденная в короткий срок переучиваться и перейти на сколоченный наскоро новый язык, испытала немало мучений. Тысячи людей лишились работы из-за неспособности усвоить «державну» мову.

Избежали участи поголовной украинизации лишь те «хохлы», предки которых переселились в свое время на Волгу. Конечно, и они подверглись беспощадной большевицкой нивелировке, однако и поныне в таких селах, раскинувшихся на волжских берегах между Покровском и Ровным, как Анисовка, Квасниковка, Под¬горное, Смеловка, Узморье, Березовка, Зауморье, слышна неповторимая, смачная малороссийская мова, а старшее поколение еще хранит старинный уклад жизни.

Когда появились малороссы на Волге? Первые колонии в Поволжье основали ссыльные казаки, так неосмотрительно поддержавшие гетмана Мазепу, переметнувшегося к шведам накануне Полтавской битвы. Затем к опальным казакам стали переселяться крестьяне Харьковской, Полтавской и других малороссийских губерний, покидавшие насиженные места из-за безземелья: пахотных земель в Малороссии стало не хватать возросшему населению. Заселение целинных приволжских земель продолжалось весь и первую половину XIX века. Большие колонии малороссов появились как на правом берегу — в Аткарском и Балашовском уездах Саратовской губернии, так и на левом, в Самарской губернии, причем малороссы селились не только на берегах Волги, но и в глубине Заволжья, на притоках великой реки — Еруслане и Торгуне.

Данная статья — компиляция работ исследователей «украинского вопроса» Николая Ульянова (США) «Откуда пошло самостийничество» (приложение к газете «Русский вестник», 1993 год),
А. Н. Минха и современных исследователей Константина Шкоды и Георгия Килочека. К сожалению, эта тема — волжские малороссы, их быт, обычаи, история освоения Заволжья еще в должной мере не разработана и еще
Публикуем здесь рассказы о волжских малороссах этнографа Игоря Бутенко «Что должен знать каждый об украинцах», газета «Свободное слово Карпатской Руси», США, июль — август 1971 г.
«Волга Фото» Новости Фотографии / Фотографии / Откуда есть пошла украинская земля!
Саратов Сегодня - новости и журнал
Здоровье в Саратове и Энгельсе
волга
Сайт «Волга Фото» Энгельс и Саратов
«Волга Фото Сайт» 2007-2013
VolgaFoto.RU 2007-2013
Документ от 24/01/2021 06:45